ГЕШТАЛЬТ КАК ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ

Заглянуть «в голову» нацистского мистика Эрнста Юнгера рациональному марксисту чрезвычайно интересно и забавно. Оставим в стороне его полутемное «веймарское» прошлое, когда он «читал Шпенглера и исследовал мир демонологии и необычные возможности, предлагаемые различными психоактивными веществами» [ https://ru.ruwiki.ru/wiki/Юнгер,_Эрнст ], то есть, попросту говоря, употреблял наркотики, изучая одновременно зоологию и философию Крюгера. В молодости чем только мы не увлекаемся – лишь бы все впрок пошло в зрелости. И надо отдать должное проницательности мистика Юнгера, он чутко уловил общеисторическую тенденцию:

«Мировая тенденция давно уже приобрела левое направление, которое, подобно Гольфстриму, определяет симпатии на протяжении нескольких поколений. Левое крыло вот уже на протяжении ста пятидесяти лет подчинило себе правое, а не наоборот. В Германии оно изначально потерпело крах, и это сыграло роковую роль в ее судьбе» [Кирххорст, 22 августа 1945 г.].  

Итак, перед нами молодой, горячий, даже страстный революционер-социалист… Стоп! Почитаем Шпенглера, для которого социализм может быть только немецкий, прусаческий. (см. работу Шпенглера «Пруссачество и социализм»). Для Юнгера, как и для Шпенглера, социализм – это справедливость, а какая же справедливость без порядка! Порядок же может быть только у пруссаков, он у них в крови. Цивилизационный код, как сказали бы сегодня современные национал-патриоты. И вот тут, вероятно, «собака-то и порыласть»: мировоззренческая конструкция Юнгера вытекает из этих двух корней, априорных ценностей, категорических императивов, как сказали бы немецкие философы-кантианцы 20-30-х годов, совместно с другими подготовившие идеологическую почву для нацизма: справедливости и порядка.
Но оставим юного Юнгера, обратимся к дневникам уже вполне зрелого Юнгера, нациста по убеждению, пережившего в офицерском звании годы Первой мировой войны, одобряемого Гитлером, лично знакомого с Геббельсом (в дневниках это – «доктор»). «Немецкость» Юнгера, которая, по его убеждению, есть суть всей немецкой нации, «цивилизационный код» заключается в неверии в разумность народной стихии, в неверии в народ как разумную силу, способную к стихийной и одновременно разумной самоорганизации. Народная стихия для него – это толпа, «анархическая масса», живущая инстинктами, и инстинкты эти могут быть укрощены только гениальными национальными лидерами. В этом плане Юнгер, конечно, не гегельянец, а ницшеанец; он не может обойтись без фюрера.
Более того, иррациональная трактовка народной стихии приводит его к столь же иррациональному классовому анализу: поведение рабочего класса как основного класса индустриального общества абсолютно чуждо Разуму и столь же обусловлено инстинктами:

«Рабочий стремится освоить потусторонний мир своими наивными средствами, подобно тому как готические художники одевали персонажей Святой Земли в средневековые костюмы. Он ищет спасения в фаустовском пространстве. От него сокрыто, что его средства — это символы смерти, но именно это выводит его за поставленные ему пределы» [c.152].

Ну просто не рабочий класс, а какой-то Демон, стремящийся к потустороннему миру, носитель дионисийского начала!
А разгадка проста: средства немецкого рабочего стали символами смерти в результате манипуляции его сознанием; и «потусторонний мир» он осваивает в результате манипуляции. А начало этой манипуляции было положено немецкими гуманитариями и философами 20-30-х годов, убедивших сначала немецкую нацию, а потом и большинство европейцев в прогрессивности национал-социализма, который, по Шпенглеру, есть истинный социализм и великое движение к социальной справедливости, истинный прогресс производства. В отличие от либерально-буржуазного пути, который про "иметь" и советского коммунистического пути, который, якобы, про "разделить". Не случайно в своих фундаментальных работах Юнгер называет классовое сознание рабочего термином «гештальт рабочего». Гештальт – это немецкий вклад в науку психологию; гештальт – это целое, целостный образ, из которого интенционально исходит индивидуальное сознание в начале анализа, а потом уже начинается сам анализ действительности. Но анализ-то начинается! Гештальт-то – это только первый этап понимания! В социологии это - стереотип. Но Юнгеру второй этап, анализ и не нужен! Для рабочего достаточно гештальта! Освоил гештальт нации и – вперед, в потусторонний мир, вооружившись символами смерти!
Замечательной иллюстрацией манипуляции служит популярный анекдот 30-х годов, приведенный в дневниках Юнгером:

«Уж кто у нас молодец, так это наш Атье! (Атье — просторечное уменьшительное от Адольфа.) Так вот, был такой пруд с золотыми рыбками, и уж одна рыбка там была просто заглядение. Наш Атье и подумал: „Поймаю-ка я ее!" Сначала он потихоньку-полегоньку спустил воду. Когда вода вся вытекла, глядь, рыбка лежит на дне и трепыхается. Ну, и что же вы думаете — вытащил наш Атье рыбешку, пока она трепыхалась? Какое там! Атье же у нас голова! Он себе ждет и смотрит, а люди кругом удивляются, отчего это он не вытащит рыбку. Тогда Атье и говорит: „Пускай она сначала позовет на помощь!"» [Киркхорст, 7 мая 1945 г.].